Екатерина Богуславская

 

Я не могу понять, что это детское и должно быть мне неинтересно. Мне до сих пор это искренне интересно.

Я всегда любила мультфильмы, вообще всегда. Это не проходило. Когда у всех прошло, у меня не прошло. Я смотрела все мультипликационные новинки, ходила в кино, смотрела старое, пересматривала то, что любила. Я поняла: меня это, правда, трогает, и я не могу понять, что это детское и должно быть мне неинтересно. Мне до сих пор это искренне интересно.

Быть просто станковым живописцем — это такой странный путь, устаревший, как быть сейчас каким-нибудь вышивальщиком золотых узорчиков на красивой старинной деревенской ткани. Телевизору и фестивалям, и книгам нужен новый продукт, то есть нужны новые иллюстраторы, новые мультфильмы, новые мультипликаторы, и пока в мире не наступил глобальный кризис, сфера развлечений будет востребована.

Целиком уходить во что-то традиционное художественное мне точно не хотелось. Когда я узнала, что в Москве есть ВУЗ, соединяющий и мультипликацию, и рисование, и кино, я была очень рада и приняла решение пойти во ВГИК. 

По диплому, я художник-постановщик анимационного фильма. По сути, я этим и занимаюсь. Есть режиссер фильма, у него — идея, есть сценарист, есть продюсер и есть художники. Надо нарисовать общее направление, разработать, как выглядят предметы, окружение, персонажи, и это все могут делать разные люди. Я, например, больше окружением занимаюсь, а есть целиком персонажники. 

А еще есть суперкрутые талантливые люди, которые занимаются анимацией. Они могут даже не фантастически хорошо рисовать, просто они чувствуют движение: как сделать выгодную позу, как утрировать позу, что растянуть-сжать — там свои правила, это очень сложная и классная профессия. 

Это ужасно важно — рисовать для себя. Если ты этого не делаешь, ты просто плывешь по течению и страдаешь.

Три дня в неделю я работаю на анимационную студию, которая платит мне зарплату, все остальные дни я выбираю себе работу сама: или делаю что-то для себя, или беру фриланс, который подходит мне по духу. Пока я очень довольна. 

Моя финальная цель — выработать свой стиль и работать только на проектах, где мое слово очень важно. Сейчас, мне кажется, я на полпути или даже больше. Только пару лет назад я начала всё постить в Интернет, и теперь ко мне приходят люди и предлагают мне что-то сделать, видя мои работы. Это самое хорошее, что может быть, потому что они знакомы с тем, что я умею. 

Нужно обязательно очень много делать для себя. У тебя есть чемодан твоих любимых вещей — любимых тем, ты обязательно должен показывать их миру, и тогда тебе в этом духе придут заказы. Это ужасно важно — рисовать для себя. Если ты этого не делаешь, ты просто плывешь по течению и страдаешь. Можно всегда плыть, куда зовут, а можно приложить усилия и выйти на новый уровень. Мне кажется, у меня есть спортивный азарт: тебе тяжело, ты себя преодолеваешь, твое тело устает, а потом ты рад результату. Это вообще про все, даже про отношения людей. 

Мне нужно общение, иначе я заглохну.

Я люблю людей, люблю находиться в компании людей, которые классные. Мне очень-очень тяжело с нытиками, потому что я это считываю, а с позитивными людьми и интересными люблю находиться. Мне нужно общение, иначе я заглохну.

Я всегда была послушной девочкой: мне говорят что-то сделать, и я до последнего думаю, что все взрослые дают мне дельные советы и хотят добра. Первый звоночек, что это не так, случился на первом курсе, когда препод сказал мне какую-то ересь, которая мне совсем не помогла, и я увидела, что даже педагог может дать очень плохой совет. 

Когда я закончила институт, поняла, что меня тошнит от советов стариков, тошнит от того, какие у нас были задачи, и какие у нас были ужасные постановки, как это все было плохо организовано. Мне это стало очень ненавистно, и я себя спросила: «а что мне интересно?». И начался совсем другой путь: ты гораздо меньше слушаешь критику и стараешься слушать себя, но это сложный процесс.

 

Сейчас, вообще, смесь жанров нравится людям, потому что это новое. Мне кажется, за этим есть будущее, это и есть наш век.

Школа/Škola Crew — по-своему тоже про это. У проекта есть спрос, но это не финансовая выгода для каждого участника, это другие возможности. На первый концерт «Школы» я пришла, когда ещё не была участником: мне о нём рассказала девочка, которая со мной работала. Это была программа «Англия», и меня она очень впечатлила, просто безумно. 

Мультипликация всегда, конечно, работает с музыкой. В мультфильме сначала, по-хорошему, записывается целиком звуковая дорожка. Может быть, нет еще музыки, но есть обязательно фразы, которые говорят герои, чтобы художники нарисовали артикуляцию. Музыка и звук для мультфильма — это очень важно. 

В «Школе» я больше просто слушаю, слежу за своими эмоциями. Ещё изучаю жизнь композитора: Саня (Александра Стефанова — прим. Ш/Š C) скидывает огромные абзацы информации про произведение. Читаю, рисую. 

Каждый раз, когда берешься за какую-то иллюстрацию, ты изучаешь пласт материальной культуры, и с работами для «Школы» так же. Возьмем, например, «Австрию». Смотришь, как выглядели здания, окружение, что вообще в тот период было в стране — и это огромная работа, и потом ещё с музыкой стараешься это всё совместить. 

Иногда работы, от которых не ждал, что они будут суперклассно выглядеть и вместе с музыкой «звучать», звучат очень здорово и хорошо. А иногда нарисуешь что-нибудь там, где рояль поставят, ну и всё. Или просто не рассчитаешь какую-то деталь. Тут тоже своя специфика, и это тоже интересно. 

Сейчас, вообще, смесь жанров нравится людям, потому что это новое. Я посмотрела недавно два фильма: «Кролик Джоджо» и «Паразиты». Оба фильма работают именно на сумасшедшем смешении жанров. Мне кажется, за этим есть будущее, это и есть наш век. 

Школа/Škola Crew влияет, конечно. Классика мне стала, как минимум, сильно интересней. Например, Дебюсси я начала слушать гораздо больше. Послушать что-то к программе много-много раз, я только «за», но так, чтобы рисовать целиком под классику — такого я не помню.

Если смотришь только за художниками — ты просто вор.

Если мне надо очень много поработать, настроиться, я включаю себе Моби, его самый известный альбом, и он помогает отвлечься от всего и начать работать. Смотрела недавно сериал «Эйфория» HBO, довольно странный, про подростков, но там абсолютно гениальная музыка. Несколько недель слушала музыку только оттуда: она новая, она необычная. Ещё мне безумно нравится французский композитор Брюно Куле, который писал музыку к мультфильму «Коралина в стране кошмаров» и ко многим фильмам BBC — у него безумно красивая аккуратная музыка. 

Мне нравится и очень старое, и новое. Если смотришь только за художниками — ты просто вор. А если смотришь за художниками и много чем еще, ты этим вдохновляешься. У меня есть набор художников — много старых мастеров, которые мне действительно нравятся, и очень много тех, кто в Инстаграме.

Если бы я вдруг полюбила делать гвозди, то делала бы их так же хорошо.

Хотя слово «вдохновение» я не очень понимаю: я никогда его, мне кажется, не славливала. Я из разряда трудяг, которые безусловно получают от работы удовольствие почти всегда, но, чтобы сидеть без вдохновения, а потом вдохновиться и начать — так я не умею.

Это, конечно, цинизм. Я не такой художник, который витает в облаках, где искусство — это главное, что вообще может быть. Если было бы другое дело, которое я бы любила, я бы добилась примерно такого же успеха. Если бы я вдруг полюбила делать гвозди, то делала бы их так же хорошо. 

Тот самый чемоданчик моих любимых вещей, которые с собой носишь и стараешься потом достать.

Как-то мы проходили музейную практику, и я увидела, как одна иностранка пошла по музею в своих ботиках, а за ней побежала ... «надсмотрщица», схватила ее ногу и насильно надела тапок. Она не знала английского, и вариант взаимодействия был только такой. Когда я вижу подобное, я очень расстраиваюсь, мне от этого плохо. Что они берегут? Нужно, чтобы всё это было доступней. 

Мой самый любимый музей на свете — это Технический музей в Берлине, потому что там почти всё можно трогать, там везде можно лазить: можно залезать в поезд, вязать морские узлы — и всё это очень здорово оформлено, и вообще, я хочу, чтобы музеи были только такими. 

Из галерей, в которых я была, мне понравились две. Первая — это Орсе в Париже, ну из таких популярных. Чтобы скопировать картину в Орсе, нужно просто на входе оставить паспорт. Чтобы скопировать картину в Третьяковской галерее, нужно принести кипу бумаг из института, и размер холста не должен совпадать с оригиналом, потому что в противном случае тебя выгоняют из-за того, что возможно, ты унесешь оригинал. В Орсе сохранили здание вокзала: всё правда похоже на вокзал, и ты можешь сидеть на ступеньках смотреть картины; ты можешь, наверное, даже есть и смотреть, и это просто гениально. 

Второй музей, который мне очень нравится — Рейксмюсеум в Амстердаме — главная галерея, которая очень маленькая, и в которой собраны отличные работы. Ты можешь ее пройти часа за два максимум и получишь огромное удовольствие, потому что всё в разумных количествах. Чуть-чуть насладился, всё очень со вкусом, как сходил в какое-то хорошее кафе, но только совсем на другом уровне. 

Я очень люблю хорошую детскую литературу. Мой любимый детский писатель — Роальд Даль, который написал «Чарли и шоколадная фабрика» и всякие такие полуабсурдные английские вещи. И, вообще, английские литература — это очень здорово. Читаю я мало. Последнее, что я прочитала — очень серьезную книгу об Освенциме итальянского еврея Примо Леви. До этого читала «Краткую историю человечества». Меня, конечно, клинит: то нравится детский абсурд, то очень серьезная литература, чтоб прям за душу взяло, или какие-то научные вещи: по биологии, просто про животных, про историю. Ну очень по-разному. 

Мне ужасно нравятся детали из путешествий, природа. Поехать в Карелию или в Мурманскую область — для меня это зарядиться невероятно. Мне кажется, что деньги на путешествия — это лучшее вложение, потому что оно очень обогащает.

И все это вместе — тот самый чемоданчик моих любимых вещей, которые с собой носишь и стараешься потом достать. 

Если все захлопнется, я обязательно поеду на Алтай, потому что это моя давняя мечта, а если не захлопнется, и можно будет куда-то выезжать, то это будет Португалия, там я не была, для меня это ново, Австралия, Новая Зеландия, Япония. Мне абсолютно всё любопытно. Да, это не остановить, я везде хочу.